Выпускник ТОКЗАУ (1948 г) капитан Л.Ф.Пичурин. Из книги «Путь памяти». Томские писатели о Великой Отечественной войне Томск, 2015. Наш генерал

Мы, мальчишки, родившиеся во второй половине 1927 года, были уверены, что после окончания десяти классов нам предстоит одна дорога — фронт. Оно и вправду. Варшаву освободили лишь 17 января 1945 года, до Берлина было ещё далеко, фашисты сопротивлялись умело и упорно, и мы лишь через много лет осознали, что те, кто закончил войну в мае 1945 года, сохранили жизнь большинству из нас. Ведь ныне говорят, что Сталину с Жуковым, Коневым и Василевским не надо было так уж спешить, пусть бы Берлин взяли не мы, да и было бы это на полгода-год позже, не всё ли равно? Нам — не всё равно! И ориентир у многих из нас определился задолго до Дня Победы — наша жизнь должна быть посвящена службе Отечеству в вооружённых силах.
Мы пошли в армию добровольцами в конце июня — на¬чале июля (в моём военном билете записано 1 июля), некоторые успели принять участие в разгроме Японии, многие поступили в военные училища. Почти все наши отцы-командиры были не просто старше нас по возрасту, они были ещё бесконечно выше, ибо они были фронтовиками, они раздавили фашизм. К этому надо добавить, что у большинства из нас отцы погибли на фронте, у многих исчезли в годы репрессий. Нет, мы не чувствовали себя обделёнными -так было у всех. Но нам так не хватало мужского внимания, воспитания, заботы и справедливой отеческой строгости! И мы не только учились у наших командиров и педагогов, мы неосознанно тянулись к этим мужчинам, хоть немного восполняя непоправимый пробел нашей жизни, любили и идеализировали их. И было за что.
И поныне, проезжая на трамвае по Советской, я испытываю особые чувства. Проспект Фрунзе, 9, наш учебный корпус, мемориальная доска напоминает, что здесь подготовлены тысячи офицеров-артиллеристов, а 53 из них стали Героями Советского Союза… Над доской — окна нашего учебного класса… А чуть дальше, слева, Фрунзе, 6, — здание бывшей гостиницы «Россия», ныне — областной военкомат, в наше время -штаб училища, бывать там, хоть и не часто, приходилось. Балкон второго этажа, там кабинет начальника училища. Ещё немного дальше — Советская, 29а, пока сохранившийся двухэтажный дом. Здесь со своей женой Верой Николаевной и сыном Игорем, нашим ровесником, студентом ТТУ, жил начальник Томского ордена Красной Звезды артиллерийского училища, гвардии генерал-майор артиллерии Владимир Александрович Иванов.
Мы, курсанты расформированного в связи с окончанием войны Смоленского артиллерийского училища, 30 мая 1946 года прибывшие в Томск для продолжения учёбы, впервые увидели его утром на училищном плацу. Поздоровавшись, он быстро прошёл мимо двух взводов вчерашних спецшкольников, мальчишек, окончивших год назад подготовительные военные школы, задержался пе¬ред курсантами-фронтовиками, поговорил с некоторыми из них, а с Мишей Медяковым ,Героем Советского Союза,поздоровался за руку. Не забуду, как он позднее тоже по¬жимал руки многим фронтовикам, вручая им на всякого рода торжественных собраниях ордена и медали, недополученные на фронте. Какой музыкой звучали в наших ушах названия этих наград: «За освобождение Варшавы», «За взятие Кенигсберга», «За освобождение Праги», «За взятие Вены», «За взятие Берлина»! Это вам не «XXX лет Советской Армии и Флота», которые все мы получили из его рук в 1948 году.
Конечно, мы, курсанты, видели его часто, но всё-таки находились от него на большой дистанции. Но знали о нём много, старались узнать ещё больше, и чем дальше уходит то время, тем убеждённее я говорю — нам выпало счастье учиться у выдающегося военного педагога и служить под командованием настоящего боевого русского советского офицера. Как хочется, чтобы память о нём сохранилась и после нас!
* * *
Начало жизни будущего генерала было обычным для своего времени. Родился 13 июня 1904 года в пролетарской семье, жившей на окраине Санкт-Петербурга. В четырнадцать лет пошёл работать, учиться после шести классов не позволяло материальное положение. Постоянной работы не имел — это же Петроград 1918 года, революция, Гражданская война. Последняя должность — курьер редакции газеты «Петроградская правда» (редакция «Правды» вместе с советским правительством переехала тогда в Москву, а в Питере было создано нечто вроде её филиала). С этой должности в январе 1920 года пятнадцатилетним мальчишкой начал сорокалетнюю непрерывную армейскую службу, добровольно вступив в РККА.
В 1922 году окончил 1-ю Петроградскую артиллерийскую школу, созданную в 1917 году на базе знаменитого Константиновского артиллерийского училища . Среди первых выпускников школы были будущие маршалы Н. Н. Воронов, М. В. Захаров, В. И. Казаков, Н. Д. Яковлев. Позднее школа неоднократно переименовывалась, а когда я по-пытался стать её курсантом, она называлась 1-е ЛОЛКАУ — Первое Ленинградское ордена Ленина Краснознамённое артиллерийское училище. Мне отказали — детей «врагов народа» в привилегированное учебное заведение не принимали. И правильно сделали — не знал бы я ничего про генерала Иванова, и не писал бы о нём.
Учился курсант Иванов, когда Гражданская война заканчивалась. Но мирной тогдашнюю жизнь училища назвать нельзя. 1 марта 1921 года начался мятеж в Кронштадте. 2 марта Совет труда и обороны ввёл в Петрограде осадное положение. 8 марта 7-я армия под командованием М. Н. Тухачевского начала оказавшееся неудачным наступление на Кронштадт. И тогда X съезд РКП(б) направил в 7-ю армию около 300 делегатов, в Петрограде была проведена партийная мобилизация, на штурм крепости бросили курсантов Петроградских военных школ. 17-18 марта операция, сто¬ившая советским войскам 527 человек убитыми и 3285 ранеными, завершилась. 21 марта курсанты вернулись к обычным занятиям. Но ненадолго.
* * *
Про Кронштадтский мятеж и другие события того времени ныне многое известно любому грамотному человеку. Участие в этих событиях десятков тысяч людей было закономерным, привлечение курсантов к военным действиям оказалось необходимым, строка о боевом крещении артиллериста В. Иванова вполне естественна. А вот о событиях января-марта 1922 года на Карельском перешейке сегодня знают немногие.
Наши отношения с Финляндией имеют долгую и не¬простую историю, одним из непреложных фактов кото¬рой является признание Советской Россией республики Финляндия. 6 декабря, день её создания в 1917 году, называется Днём независимости Финляндии и является государственным праздником. Впервые за своё многовековое существование финский народ получил тогда государственность, и получил он её из рук первого советского правительства. Большинство финнов знают, что декрет об этом подписан председателем Совнаркома Советской России Ульяновым (Лениным) и несколькими наркомами. Большинство, но, к сожалению, далеко не все. Некоторые хотят создания великого государства, в которое вошли бы все финно-угорские народы, для начала — финны, карелы, эстонцы. Вообще-то к этой языковой группе отнсятся ещё и российские удмурты, марийцы, мордва, коми и даже сибирские ханты и манси, но на их территорию, как и на территории, где распространён ещё один язык этой группы — венгерский, пока, кажется, никто из идеологов великой финской державы не претендует. А в октябре 1921 года, надеясь на слабость России, измученной заканчивавшейся Гражданской войной, финские интервенты, вдохновлённые этой идеей и подталкиваемые некоторыми европейскими друзьями, вторглись в Карелию и на Карельский перешеек. Слабые советские пограничные от¬ряды не могли остановить противника. Но вскоре командующий войсками Карельского района А.Седякин сумел собрать необходимые силы, в том числе — курсантов пи¬терских военных училищ. 17 февраля военные действия закончились полным разгромом интервентов. Командующего наградили вторым орденом Красного Знамени (первый он заслужил, руководя Южной группой войск 7-й армии при ликвидации Кронштадтского мятежа, комиссаром у него был К. Е. Ворошилов, тоже удостоенный «Красного Знамени»). Из песни слова не выкинешь — в 1938 году эти и другие заслуги не спасли командарма 2-го ранга (генерал-полковника) Александра Игнатьевича Седякина от репрессий.
Размышляя над событиями в жизни курсанта В. Ива¬нова зимой 1921-22 года, вспоминаю его жесточайшие требования к нашей лыжной подготовке. Казалось бы, зачем артиллеристу в XX веке двадцатикилометровые лыжные броски, да ещё с полуторапудовой нагрузкой? Может быть, он вспоминал, как Седякин поставил всех питерских курсантов на лыжи, и сумел той суровой зимой переиграть прирождённых лыжников — финнов? Ведь Иванов знал, что в войне на том же Карельском пере¬шейке в 1939-40 годах, войне, в которой его командарм уже не мог участвовать, наша армия понесла неоправдан¬ные потери ещё и из-за слабой лыжной подготовки большинства красноармейцев. Генерал готовил нас к любым осложнениям, к любым случайностям, без которых не бывает даже мирной жизни.
* * *
А служба в мирное время тоже дело не простое, хотя и в какой-то степени стандартное. В 1925 году молодой краском стал членом ВКП(б). Далее — обычная служба. Командир взвода, начальник связи полка, начальник полковой разведки, командир батареи, командир дивизиона артиллерийского полка 29 стрелковой дивизии, созданном на Урале соединении. В нем когда-то служили Павел Петрович Бажов, автор знаменитой «Малахитовой шкатулки», будущий маршал Советского Союза Ф.И.Голиков, будущий генерал-полковник, герой Сталинградской битвы М. С.Шумилов. Дивизия участвовала в Гражданской войне на Урале и в Сибири, в польской кампании. В интересующие нас годы она была расквартирована в Белоруссии
Частые передвижения по службе характерны для армии. В 1926-1931 годах В. Иванов служил командиром дивизиона 111 стрелкового полка 37 стрелковой дивизии, это тоже Белоруссия. В 1931 году Иванов окончил Курсы усовершенствования командного состава. и был направлен на должность командира дивизионаво 2-й стрелковой дивизии, тоже находившейся в Белоруссии.
Всё, в общем-то, стандартно, так служили и служат многие. Но в 1934 году Иванов получил особое назначение. Дело в том, что в начале 30-х годов неизбежность гряду¬щей в ближайшее время войны стала очевидной правительству и руководству РККА. Но если с морально-политической стороны граждане СССР были в какой-то степени подготовлены к войне, то в чисто военном отношении положение было совершенно неудовлетворительным. Военных специалистов, особенно командиров среднего звена не хватало катастрофически. Их надо было готовить по-настоящему, но военно-учебные заведения с объёмом задачи не справлялись. И тогда наряду с традиционными полковыми школами были созданы учебные батальоны (в артиллерии — дивизионы). На такие под-разделения командование возлагало большие задачи. Энергичному, настойчивому и честолюбивому краскому В. Иванову поручили командовать таким дивизионом 158-го артиллерийского полка.Командир дивизиона не только понял суть стоявших перед дивизионом задач, но сумел в течение двух лет поставить дело так, что его воспитанники, формально не получив серьёзного военного образования, отличались прекрасной тактической и огневой подготовкой. Педагогическое мастерство комдива было замечено командованием. За отличную подготовку дивизиона майор В. А. Иванов в 1936 году был награждён орденом Ленина, высшим орденом нашей страны. Тогда же он вновь прошёл обучение на АКУКС, и летом 1937 года стал исполняющим обязанности командира 36 артиллерийского полка 13-й стрелковой дивизии.
Честно говоря — ничего особенного. Нормальное, заслуженное продвижение по ступеням армейской лестницы. Но время-то было особенное!
* * *
Не знаю, откуда нам было известно, что генерал участвовал в гражданской войне в Испании. Прочитать этого мы не могли, ведь СССР «во внутренние дела респу¬блики не вмешивался». Да, мы знали о наших добровольцах на Пиренеях, знали, что туда шли наши пароходы с продовольствием и другими грузами, что мятежники их топили. Знали об испанских детях, эвакуированных в СССР. Кое-какие публикации обо всём этом появлялись в предвоенные годы во всех газетах вплоть до «Пионерской правды». Полной тайны не было, но настоящей информации всё же не существовало, её, кстати, и сейчас нет. Однако мы знали — наш Иванов воевал за свободу республики, и этот несомненный для нас факт был предметом нашей гордости. Хотелось иметь более подробную информацию.
Когда я совсем недавно захотел уточнить эту страницу биографии Владимира Александровича, мне при¬слали копию составленной после его кончины учётно-послужной карточки. И я прочитал, что летом 1937 года майор Иванов исполнял обязанности командира 36 артиллерийского полка в Белоруссии, этом я знал. А следующая запись — октябрь 1938 года, полковник Иванов — начальник Сумского артиллерийского училища. Куда делись 14 месяцев непрерывной службы, за которые молодой офицер продвинулся на два звания? Я служил в Сумах в 1949-1952 годах, там помнили — было что вспомнить! — бывшего начальника, но об испанской странице его биографии не говорил ни¬кто. Более того, даже о том, что начальник учебного от¬дела училища полковник Павел Германович Лампель отличился в знаменитом сражении при Брунете , мы, молодые офицеры, тоже ничего не знали. А ведь он прибыл в училище вместе с Ивановым!
Но в «Комсомольской правде» за 23 февраля 1939 года есть Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля: «О награждении командиров, политработников, инженеров, врачей, техников, младших командиров и красноармейцев Рабоче-Крестьянской Красной Армии».Орденом Красного Знамени «За образцовое выполнение специальных заданий Правительства по укреплению оборонной мощи Советского Союза и за выдающиеся успехи в боевой, политической и технической подготовке соединений, частей и подразделений Рабоче-Крестьянской Красной Армии» награждено 346 человек. Там я нашёл немало известных имён, в том числе будущего главного маршала артиллерии М. И. Неделина (того, что погиб 24 октября 1960 года при взрыве ракеты на космодроме Байконур). И рядом, под номером 108 — майор Ива¬нов Владимир Александрович. Слова «Испания» в Указе нет, но в послужном списке Митрофана Ивановича, кроме Гражданской войны в России, Советско-финской войны и Великой Отечественной войны, названа гражданская война в Испании. Наши добровольцы давали перед отъездом подписку о неразглашении факта неофициальной командировки на эту схватку с фашизмом, вот и исчезала из их биографий одна из самых ярких страниц. И отмечу факт совершенно удивительный, но очень уж противоречащий мысли Н. С. Хрущёва, заявившего на XX съезде КПСС, что чуть ли не все наши «испанцы» погибли в годы репрессий.
2 апреля 1943 года «испанец» полковник В. А. Ива¬нов был назначен командующим артиллерией Первой гвардейской армии, входившей в состав Юго-Западного фронта. Фронтом командовал «испанец», будущий маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский». А командующим артиллерией фронта был «испанец», выпускник Томского артиллерийского училища, позднее — Герой Советского Союза Михаил Петрович Кутейников (звание Героя он получил за бои в Финляндии, служа под командованием будущего маршала Советского Союза «испанца» К. А. Мерецкова). Эти «испанцы», одержав тогда победу под Сталинградом, готовились к новым боям, боям за освобождение Украины. И они знали, что одним из авторов операции «Уран» (операции по окружению и уничтожению 6-й армии фельдмаршала Ф. Паулюса) был «испанец», командующий артиллерией РККА, будущий главный маршал артиллерии Н.Н.Воронов, старший советник по артиллерии. Не могу не подчеркнуть, что опыт испанской войны убедил комкора Воронова, что распространившееся в ми¬ровой военной науке в 20-30-х годах XX века мнение об утрате артиллерией в предстоящей войне прежнего значения, ошибочно. По докладу Воронова правительству, в СССР были приняты серьёзные меры по развитию и укреплению нашей артиллерии , сыгравшие важную роль в обеспечении разгрома фашизма. Кстати, «испанец» Шумилов, 31 января 1943 года руководил допросом генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса, взятого в плен его 64-й армией.
Стоит ли верить тем, кто утверждает, что чуть ли не все командиры, получившие опыт войны в Испании и на Востоке, были репрессированы? Да, многие, слишком многие! Но далеко не все. И роль их, их подвиг, к сожалению, до сих пор по-настоящему не оценены. Наверное, не надо объяснять, почему я не имею возможности рассказать о подробностях участия В. Иванова в гражданской войне в Испании. Уверен в том, что там продолжилась его дружба с нашим кумиром Н. Вороновым, начавшаяся ещё в Петрограде.
* * *

После возвращения из Испании, в октябре 1938 года, Владимир Александрович был назначен начальником Сумского артиллерийского училища имени М. В. Фрунзе, 30 октября получил звание полковника. Сохранилось не¬мало воспоминаний об этих мирных и немирных годах его жизни, приведу некоторые.
Полковник Георгий Иванович Соломко: «Нас, вновь прибывших в училище, представили его начальнику. По¬дошёл высокий, стройный, с иголочки одетый в военную форму командир, в петлицах — четыре «шпалы», на груди ордена Ленина и Красного Знамени и медаль «XX лет РККА». Блестящие сапоги со шпорами — просто картинка, и лицом красивый. Прошёл вдоль строя, В.А.Иванов внимательно осмотрел каждого, улыбнулся, очевидно, понравился наш внешний вид».
В войсках противовоздушной обороны нашей страны хорошо знают заслуженного деятеля науки, доктора тех¬нических наук, профессора, генерал-лейтенанта Василия Дмитриевича Кириченко. Он закончил Сумское училище в 1939 году, продолжил там службу в должности командира взвода курсантов. Он пишет, что начальник училища оставил в его душе добрую память на всю жизнь. «Иванов В. А. только что вернулся из Испании. Стройный, безукоризненно одетый, с наградами. Всегда спокойный в проявлении своего характера, никогда не повышал го¬лоса, был требовательным до самых тонкостей, относящихся к делу. Знал дело досконально, но никогда этого не подчёркивал».
Окончивший САУ 6 июня 1941 года писатель-публицист полковник М.А.Подуст вспоминает: «В июле 1939 года успешно сдал вступительные экзамены в Сумское артиллерийское училище. На мандатной комиссии начальник училища полковник Иванов поздравил меня и других курсантов с зачислением в училище. Начальнику училища было не более 40 лет. Стройный, подтянутый, выше среднего роста, светлые волосы ложились волнами, на груди два ордена. Он приходил на все вечера в клуб училища, любил танцевать вальс».
Ну, насчёт цвета волос Михаила Александровича слегка подвела память — волосы у генерала были светло-каштановыми, проще говоря — рыжими. Но на¬счёт вальса — точно. Танцевал он великолепно, на наших курсантских вечерах часто именно он приглашал на первый тур вальса самую симпатичную из наших девушек, чаще всего — студенток медицинского и педагогического институтов. Сколько потом бывало разговоров! Нет-нет, не надо тут думать лишнего, но стройный сорокалетний высокий генерал, безупречно выбритый, в идеально отутюженной форме, прекрасный партнёр, галантный кавалер, очень нравился женщинам. А мы, разумеется, считали, что так и должно быть — наш генерал есть образец для подражания во всём, в том числе и в умении деликатно относиться к представительницам прекрасного пола. Впрочем, ходили и кое-какие сплетни, но я их не помню.
Почти идиллическая картина — замечательное училище, в прекрасных помещениях, построенных ещё до революции для Сумского кадетского корпуса, образованнейшие командиры, хорошее питание, отличная форма, требовательный, но справедливый интеллигентный начальник, не бурбон какой-нибудь. Хорошо? Да, но…
* * *
Каждая большая трагедия включает в себя немало тяжелейших подробностей. О событиях августа — ноября 1941 года, о том почти безнадёжном положении, в котором тогда оказался левый фланг советско-германского фронта, в общем-то, известно многое. Но есть и детали относительно малоизвестные.
В августе, когда Киев был ещё в наших руках, гитлеровцы вышли на левобережье Днепра. В районе Шостки они прорвали наш фронт и оказались в ста километрах от казавшихся ещё несколько дней назад вполне тыловых Сум. Прикрыть город было некем — каких-либо воинских частей Харьковский военный округ не имел. Военный Совет округа принял отчаянное решение — задержать Вторую танковую группу Гудериана силами срочно формируемого «Отряда особого назначения». Его составили курсанты нескольких военных училищ (Сумского и Харьковского артиллерийских, Сумского и Чугуевского пехотных), рабочие Сумского коммунистического батальона, полуэскадрон конников-добровольцев. В отряде были пехотные батальоны, два артиллерийских полка и отдельные спецподразделения. Командовать отрядом было приказано начальнику Харьковского артиллерийского училища генерал-майору Алексею Семёновичу Чеснову . Комисса¬ром отряда стал комиссар этого училища батальонный комиссар Илья Фёдорович Мангушев (он вскоре погиб). Артиллерией отряда командовал начальник Сумского училища полковник Иванов.
23 августа курсантские подразделения заняли оборону неподалёку от деревни Волокитино Путивльского района. Умело расположенные Ивановым на левом берегу реки Клевень курсантские батареи оказались для немецких танкистов полной неожиданностью. 8 сентября курсанты-артиллеристы своим огнём из засад сорвали попытку фашистов форсировать Клевень, на несколько дней задержав противника. Чего это стоило, нетрудно понять. Более двух месяцев отряд упорно продолжал сражаться, войдя в состав 40-й армии.
…У деревни Волокитино установлен памятник погибшим курсантам. Живых тогда осталось немного, в конце ноября отряд вывели из зоны боевых действий и рас¬формировали, курсантов САУ эвакуировали. Троих хорошо помню по службе в Сумах. Прекрасные боевые офицеры. С уже упоминавшимся капитаном Соломко мы участвовали в училищной самодеятельности. Иван Богатырь, награждённый за подбитый танк орденом Красного Знамени, командовал одной из батарей нашего дивизиона. А в батарее капитана Юрия Шульги я служил командиром взвода. Все трое — очень скромные люди, о своём участии в тех боях они ничего не рассказывали. Все трое вышли в отставку полковниками. Все трое — украинцы.
* * *
После расформирования Отряда особого назначения три дивизиона САУ 23 ноября 1941 года со станции Ста¬рое Роговое (это недалеко от Старого Оскола Белгородской области) убыли в Сибирь. Сегодня трудно представить себе, что представляла собой тогда эвакуация крупного пред-приятия или учебного заведения. Частые остановки — надо же пропустить эшелоны, идущие к фронту! Нехватка паровозов. Скудное питание. Да ещё и сибирские морозы. Это великий подвиг нашего народа, это отдельная составляющая ответа на вопрос о том, как мы сумели выстоять и победить. А груз ответственности, лежавшей на полковнике Иванове, просто невозможно представить.
Но 12 декабря первый эшелон прибыл в Ачинск. Сорокаградусный мороз, а у курсантов летнее обмундирование, на головах пилотки. Не стану перечислять трудностей, стоявших перед начальником училища, они были во всём. Однако уже 4 апреля 1942 года училище произвело первый выпуск лейтенантов, среди них как раз и были мои будущие сослуживцы Богатырь, Соломко, Шульга.
Полковник Иванов не только провожал в действующую армию своих воспитанников. Он, считая свою главную за¬дачу выполненной — училище работает! — настойчиво просил командование отправить его на фронт. Летом 1942 года просьба была выполнена. Помогло то, что в Томском артиллерийском училище должность заместителя начальника занимал полковник Леонид Иванович Дульщиков, в апреле 1942 года прибывший с Волховского фронта, где он командовал артиллерией созданной в Сибири 59-й армии. Из Томска, где он, можно сказать, про¬шёл стажировку — думаю, что это было продуманным шагом командования, — его и направили в Ачинск на должность начальника училища. Впоследствии он стал генерал-лейтенантом артиллерии, а наш Владимир Александрович больше прямого отношения к САУ не имел.
* * *
12 июля 1942 года полковника Иванова назначили заместителем, а вскоре командующим артиллерией 14 гвардейской стрелковой дивизии, с июля 1942 г. участвовавшей в оборонительном сражении на Сталинградском фронте. Наверное, не нужно пояснять, что это значит. Июль — октябрь 1942 года, пожалуй, самое кровавое и жестокое время войны. Напомню, что именно 28 июля Народный комиссар обороны Союза ССР И. Сталин подписал знаменитый приказ № 227, названный в народе «Ни шагу назад!».
Немцев остановили. 1 ноября Иванов вступил в командование артиллерией 14-го стрелкового корпуса. А 19 ноября, в день, ставший нашим праздником, Днём артиллерии и ракетных войск, он руководил мощным огнём сотен орудий и миномётов корпуса, обрушившихся на противника. Именно артиллерия начала и обеспечила успешное решение главной задачи «Урана» — окружить 6-ю армию Паулюса. От «катюш» и пушек полковника Иванова более всего досталось тогда итальянской 8-й армии и румын¬ской пехоте
2 февраля 1943 года, в день окончания Сталинградской битвы, В. Иванов стал командующим артиллерией 1-й гвардейской армии генерала А. А. Гречко, будущего министра обороны, маршала Советского Союза. В этой должности Иванов воевал до 1 апреля 1944 года.
В начале 1943 года 1-я гвардейская армия наступала в Донбассе, в июле участвовала в Изюм-Барвенковской наступательной операции, а в августе-сентябре — в опе¬рациях по освобождению Левобережной Украины. В ноя¬бре-декабре войска армии участвовали в отражении контрнаступления противника на киевском направлении, а с 24 декабря — в наступательной Житомирско-Бердичевской операции. К концу февраля 1944 года армия была переброшена юго-восточнее Шепетовки, где в марте — апреле вела наступление на направлении главного удара фронта в Проскуровско-Черновицкой операции, после чего участвовала в окружении и разгроме одного из зна¬менитейших своими прежними победами соединений вермахта, 1-й танковой армии Ганса Вильгельма Хубе. Символическая деталь. В январе 1943 года Паулюс полу¬чил радиограмму из Берлина: «Направить генерала Хубе в ставку фюрера для вручения ему мечей к Рыцарскому кресту с дубовыми листьями» — Гитлер спас своего любимца от плена. Но под Каменец-Подоль¬ском Ганс Хубе вместе со своей армией вновь был окру¬жён именно теми, кто едва не пленил его в Сталинграде. Он вновь вырвался из окружения, на этот раз вылетел в ставку за бриллиантами к Рыцарскому кресту, получил на¬граду, но на другой день погиб в авиакатастрофе.
За личное мужество и мастерство в руководстве вой¬сками наш генерал и получил в то время второй орден Ленина, и ещё три ордена Красного Знамени, к которым потом добавились два ордена Отечественной войны I сте¬пени и многочисленные медали.
…Читаю длинный список городов, освобождённых 1-й гвардейской армией при участии артиллеристов В. Ива¬нова, и возникают грустные мысли. Миллерово. Старобельск. Красный Лиман. Изюм. Лозовая. Славянск. Жито¬мир. Павлоград. Проскуров. Почти вся советская Украина полита кровью советских солдат. И что там происходит сегодня?

* * *
Справа от главного монумента Мемориала на Южном кладбище нашего города находится плита с именами двадцати курсантов Томского артиллерийского учи¬лища, погибших 21 февраля 1944 года. Мне не довелось читать каких-либо документов об этой трагедии, нам о ней не рассказывали, но до недавнего капитального ре¬монта учебного корпуса училища по ул. Фрунзе, 9, из внутреннего дворабыла хорошовиднаугловая часть здания, заделанная Н.Н.Воронов скверным кирпичом вместо того, который когда-то положили строители Томской мужской гимна¬зии. Зимой в корпусе всегда было холодно, но в аудитории на втором этаже… Мы не любили её… И вот какая картина сложилась у меня из обрывков услышанного.
Трудно понять, как это могло случиться, но в класс ВИП — военно-инженерной подготовки — были достав¬лены в качестве учебного пособия немецкие противотан¬ковые мины, и у одной или нескольких из них не были удалены взрыватели. Не осталось никого, кто мог бы рас¬сказать, почему они сработали, когда на занятиях в классе был один из выпускных взводов. До выпуска ребятам оста¬валось несколько месяцев. Летом начиналась операция «Багратион», выпускники TAУ, как правило, назначались сразу командирами батарей, погибшие могли бы заполнить все вакансии минимум в двух артиллерийских полках.
Говорят, о ЧП доложили лично Верховному, крайне обе¬спокоенному обеспечением командными кадрами важ¬нейшей операции 1944 года. Сталин был взбешён, и сказал Н. Воронову: «Найдите надёжного достойного командира из фронтовиков для руководства этим училищем, пусть обеспечит учёбу без тыловых потерь. У нас боевых хва¬тает». Воронов назвал имя своего старого друга, командо¬вавшего в это время артиллерией 1-й гвардейской армии. Не знаю, как к этому предложению отнёсся командарм-1 А. А. Гречко, но, скорее всего, его и не спрашивали. Реко-мендации Воронова для Сталина было достаточно.
Легенда? Может быть. Но взрыв произошёл 21 февраля 1944 года. А полковник В. Иванов стал начальником 1-го Томского артиллерийского училища 3 апреля. 9 апреля Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание гвардии генерал-майора артиллерии. Есть связь между этими датами и фактами?
14 марта 1945 года училищу исполнилось 25 лет. Мно¬гие военно-учебные заведения, отметившие примерно в это же время свой юбилей, были награждены орде¬нами Красного Знамени. ТАУ-1 было удостоено меньшей по рангу награды — ордена Красной Звезды. Бессмыслен¬ной гибели двадцати курсантов, не ставших офицерами, нам не простили.
* * *
Училищем генерал В. А. Иванов командовал чуть более четырёх лет, как раз до нашего выпуска, точнее, до нашего последнего экзамена, так как присвоение званий нашему курсу по финансовым причинам было отложено до 1 ян¬варя 1949 года. Лейтенантские погоны нам вручил новый начальник училища, замечательный человек, Герой Со¬ветского Союза, полковник Виктор Гаврилович Цивчинский. А генерал Иванов 30 сентября 1948 вступил в долж¬ность командующего артиллерией стрелкового корпуса на Дальнем Востоке. Через два года он стал заместителем командующего артиллерией Дальневосточного военного округа по боевой подготовке. Подробностей не знаю, но округ находился в те годы в ответственейшем положении в связи с войной на Корейском полуострове.
В 1954 В. Иванов окончил Академию имени К. Е. Во¬рошилова. Последняя его армейская должность — ко¬мандующий артиллерией Северокавказского военного округа. В Ростове-на-Дону он снова, как и в 1942 году в Сталинграде, служил под командой одного из самых яр¬ких полководцев Великой Отечественной, маршала Ерё¬менко. Кстати, в прямом подчинении Андрея Ивановича он оказался в третий раз (после Сталинграда в 1942 году и Томска, когда Ерёменко командовал войсками Западно-Сибирского военного округа).
25 августа 1961 генерал-лейтенант Владимир Алек¬сандрович Иванов вышел в отставку.
* * *
Сегодня уже почти не осталось участников Великой Отечественной, Уходят и артиллеристы, выпускники 1-го Томского ордена Красной Звезды артиллерийского учи¬лища.. 9 апреля 1980 года скончался Владимир Алек-сандрович Иванов, наш генерал, выдающийся военный педагог, один из тех, кто доказал, что наша артиллерия, действительно. Бог войны. Нет уже и самого училища, ставшего высшим ко¬мандным училищем связи. В марте 1999 года его расформировали. Грустно. Но я убеждён, что ни замечательные учебные заведения, ни великие события, ни настоящие люди никогда не уйдут не только из нашей благодарной памяти, но и из памяти наших потомков.

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

Лев Пичурин

1927-12-18

Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 08-10-2017

Добавить комментарий